Есть вещи пострашнеее смерти, –
об этом знают даже черти.
Есть вещи пострашней войны,
когда загажены умы.
© АккомпаниаторША 2012
Мой пессимизм сдох вчера под забором. Он оказался искусснейшим вором мыслей, эмоций, желаний, страстей. «Плохо всё очень!», – шипел он везде.
Я пристрелила его. Не жалею! И наконец-то я чувствовать смею пламенной ярости знойный накал, радостных чувств оглушительный шквал.
Стало всё так, как должно было быть, – стоило лишь пессимизм пристрелить.
© АккомпаниаторША 2012
Я есть.
Я ем.
Я съ-ел.
Я съ-ем.
НЯм-нЯм,
ам-ам,
в-зал-кал –*
бед-лам.**
Пиха-ем-ся, ***
пита-ем-ся – ****
никак не
на-еда-ем-ся.
Глазами жрь-ом,
пи-ха-ем в рот.*****
Сплошной
съ-ест-ной
круговорот.
© АккомпаниаторША 2012
Между мною и тобой
небольшая разница:
та же тушка с головой,
руки, ноги, задница.
Мы на задницах сидим,
головами кушаем,
Очень много говорим,
очень мало слушаем.
Руки наши – два крыла
грешного величия, –
совершили все дела
на земном обличии.
Всё, что видим пред собой,
наших дел последствие.
Сотворили мы с тобой
радости и бедствия.
“Так вкусно, что родину продать можно”
(цитато от неизвестного аффтара)
“Продажа родины” начинается с первого попавшего в рот куска. 🙂
(по словам отведавших)
Берём майонез и сметану –
по четыре столовые ложки,
вбиваем туда два яйца
и всыпаем муки немножко –
всего девять ложек
столовых, конечно,
и перемешиваем беспечно.
Теперь наше жидкое тесто
выливаем в прилично место:
быть ему на сковороде,
где масла немного на дне.
Я ошибалась в поисках Тебя,
смотрела вверх в район третьего глаза:
а вдруг откроется, зараза?!
Он открывался иногда…
Но вот какая ерунда:
меня слепили мысли, страсти…
Я видела четыре масти
в просветах рамки Бытия,
но только пятая – Твоя.
Та пятая – она на дне, –
одна вмещает все в Себе.
На дне отчаянья и боли,
на дне свободы и неволи,
на дне веселья и восторга,
на дне всего того, что громко.
Она в звучащей тишине,
она на дне, на дне, на дне.