С Днём Победы над нацизмом!

Nikoly znovu
В Украине введён новый символ 9 мая. В этом году на официальных мероприятиях вместо дискредитированной георгиевской ленточки будет употребляться стилизованное изображение красного мака, напоминающего дырку от пули, от которой расходится кровь. Символ разработал харьковский дизайнер Сергей Мишакин.

Продолжить чтение

«Счастливое» детство моего отца

Специально для проекта «Я родился в СССР» часть воспоминаний моего отца о его детстве, проведенном в Сибири в 20-30-х годах 20 века:

«Родились мы вдвоем с сестрой (двойняшки) в 1924 году 25 апреля в Кемеровской области. Беловском районе, деревне Чекмари. Родители были сосланы в глубокую непроходимую Сибирскую тайгу за вольнодумство. В каких бы ни был сложных бытовых и материальных условиях человек, он приспосабливается ко всему окружающему его миру. Отец мой, Семен Никонович, стал учителем, мать, Александра Яковлевна, была домохозяйкой. Семья наша выросла до 7 человек, и нужно было очень здорово крутиться, чтобы жить и преодолевать преграды на нелегком жизненном пути.

Старшие братья, Максим и Иван, часто бросали нас на присмотр слепого деда Никона, которому было лет 80-90. Дед укачивал нас, двоих близнецов, в одной деревянной зыбке, прикрепленной к березовому бострыгу через металлическое кольцо к потолку. Соской служил коровий рог с натянутой на верхний его конец коровьей титькой, привязанной суровой ниткой. Туда дед на ощупь наливал коровье молоко и совал на наши звуки свое приготовленное питание, чаще оно попадало в ухо, нежели в рот. Так неизбалованно он воспитывал нас до 2-х лет. А потом мать стала привлекать к нашему воспитанию старших братьев.

Продолжить чтение

С ПРАЗДНИКОМ ПОБЕДЫ!

Этот пост посвящается всем фронтовикам Великой Отечественной 1941-1945 в память о моём отце.

Эпиграф к книге «Меж двумя жерновами»: «Фронт – великий старатель, денно и нощно сортирует он людей, пропуская их сквозь невидимое сито военной действительности, и те, кого он оставляет на передовой, можно сказать не просто люди, а чистое золото, настоящие драгоценные самородки, отшлифованные двумя тяжелыми жерновами – жизнью и смертью.»

Для моего отца война была огромным куском его жизни. Она дала ему не только боль и страдания, но также и фронтовых друзей, с которыми он поддерживал отношения всю свою жизнь. Благодаря войне отец прошёл огромный путь из сибирской глухомани до Берлина, в 21 год был комендантом города Цайца, затем некоторое время служил советским офицером на Сахалине, и в конце концов осел на Украине, где и прожил более пятидесяти лет. Папа часто рассказывал нам, своим дочерям и внукам, о военных событиях и своём трудном детстве, причём рассказывая о тяжёлых эпизодах своей жизни так юморил, что мы порой животы надрывали от смеха, и как-то предложили ему записать свои воспоминания. Таким образом получилась маленькая книжечка, которую он назвал «Меж двумя жерновами». Внуки издали её небольшим тиражом, экземпляры которого мы раздали друзьям и родственникам.

«Меж двумя жерновами» (Отрывки):

«До войны я был золотоискателем. С золотых приисков из под «брони» я попросился на фронт. Нас было пятеро добровольцев: Вася Арапов, Коля Лаптев, Гена Гинатулин, Саша Чернов и я. С первого раза военком Воронин нас завернул: «У нас броня Комитета обороны». Но второй раз мы настояли, и майор сдался. Смешно вспоминать, но я был уверен тогда: «без меня победы не будет». А все вместе мы размышляли – война кончится, будут спрашивать: «а вы почему на золотых приисках отсиживались?». Любопытно, когда я раненый вернулся в краткосрочный отпуск на родину, в военкомате увидел все того же майора Воронина. Он сидел в той же комнате на том же стуле. Я подумал тогда: сколько знаю всего, о чем майор даже и не догадывается. Краткосрочный отпуск быстро пролетел, и мне нужно было вернуться в военные лагеря «Моховые горы» под городом Горький, где я наспех был брошен в подготовительную команду, для вспоминания своей бывшей военной профессии пулеметчика.»

«Итак, я был отправлен в пехотные лагеря в Моховых горах под городом Горький. Это огромные военные лагеря на сотни тысяч людей в серых шинелях, направленных со всего Советского Союза. Здесь из разнородной массы людей, прибывших из госпиталей и разбронированных с важных промышленных объектов и заводов, формировали маршевые роты, батальоны, полки. И начиналась усиленная подготовка к войне. Ни днем, ни ночью не было покоя. Ночные тревоги и марш-броски с полной выкладкой, боевым оружием и шансовым инструментом и обязательной носке противогаза на боку. Все эти нечеловеческие трудности мы без ропота переносили и всегда были готовы к защите Родины. Кормили нас в этих учебных заведениях по 3-ей категории, 600 граммов хлеба на сутки и очень немного жиденького супа. Мы – солдаты всегда были голодными и рвались на фронт, там при возможности кормили по 1-й категории или убивали – нам было все равно, лишь бы скорее закончились эти тяжелее дни. И вот однажды по боевой тревоге нас подогнали к огромным военным складам обозно-вещевого снабжения и стали переодевать во все новое. Выдали посмертные жетоны, куда мы стали вкладывать свои домашние адреса и зашивать их в брюки под опушку с левой стороны. Вся эта процедура очень влияла на наш моральный дух и многие солдаты по дороге к фронту стали пропивать все свое новое обмундирование. К счастью, что я не выносил запаха спиртного и табачных изделий, – и все это помогло выстоять и быть всегда в форме командира.» «Хочется сказать о нравственности на войне. Во-первых, война в целом для нашей страны, для народа была войной нравственной – мы защищали родную землю, свои жизни, свое будущее. Это было громад¬ным преимуществом перед противником. Частные случаи нравствен¬ности… Многое можно вспомнить. Ну, например, появился в нашей роте солдат – совсем мальчишка – Борис Полыга. Мне он сознался: два года себе приписал, чтобы попасть на фронт. Сын генерала. В училище болезненно переживал, когда говорили: «Ну, тебе-то отец обеспечит местечко». Получив недельный отпуск, Борис домой не поехал, а появился на фронте. Шестнадцать лет! А был настоящим солдатом. На Курской дуге нам загородила дорогу пулеметная точка в железобетонном колпаке. На ровной, как стол, нейтральной полосе к ней невозможно было подобраться: косит и косит. Пробовали по щелям бить из противотанкового ружья – бесполезно. Собрались, крутим мозгами – что делать? Борис между тем через перископ изучал местность вокруг колпака. И вдруг докладывают: «Полыга с «лимонками» пополз к колпаку». Как пополз, если вокруг ни единого бугорка, ни единой лощины?! Я прильнул к перископу и минут через двадцать увидел: Борис принял верное решение – ползет к колпаку со стороны немецкого тыла. Напереживались мы страшно. Но мальчик с-пальчик точно кинул свои «лимонки». Пулемет замолчал. Я на три года был старше Бориса. Он показал мне письмо: «Папа, я на Курской дуге. Сегодня уничтожил ДОТ немца…» Вот такая история. Продолжить чтение